Фб
Kyrpä seisa, ei ole raha…
Это грубое финское выражение описывает то состояние, в котором пребывали советско-финская «дружба» и посещение Питера финскими туристами.
Стояло и у тех, и у других — только по разным причинам и разные органы, а вот денег не было ни у тех, ни у других. И вот те и другие друг другу помогали — и в стоянии, и в денежном вспоможении.
Две страны, а вернее два народа — финский и питерский — наладили туристические перевозки.
Питер слал в Финляндию толпы партийных и номенклатурных работников, а Страна Голубых озёр — автобусы, набитые турмалаями, жаждущими попить и поесть от пуза в питерских кабаках.
В 1960-х появился дешёвый тур в Ленинград из Финляндии.
Ну и слово suomalainen, которое переводится как «финн», переделали в «турмалайнен».
Вот так и появились турмалаи, а ещё короче — турма — с ленинградским акцентом, с ударением на обе гласные.
Звали их также чухонцами, чухной или финиками.
Но мы сегодня не будем говорить только о финских туристах, с которыми Питер породнился не только через купи-продай, но и через создание семей. Часто можно было увидеть советско-финскую свадьбу в каком-нибудь кабаке. Иногда невеста из Финки была предпенсионного возраста, а женишок — дрыгающий ногами дрыщ из фарцовской среды. Оба, и дрыщ и бабушка, пьяные отплясывали с остервенением, и с советской стороны это больше походило на отвальную — проводы в армию.
Про вариант из кинофильма «Интердевочка» знают многие.
Я же остановлюсь на фарцовщиках и на их работе в гостиницах.
Центральные большие интуристовские гостиницы знают все: «Европейская», «Прибалтийская», «Астория», «Пулковская», «Москва», «Ленинград».
Там останавливались туристы побогаче — и не только из Финляндии.
А вот настоящих турмалаев с дешёвым «пьяным» туром селили в гостиницы подешевле.
Одной такой гостиницей с 1962 года была «Заря» по адресу Курская, 40. А рядом, в двухстах метрах - гостиница «Киевская», у Автобусного вокзала на Днепропетровской, 49.
После 1976 года обе гостиницы объединили в одну — «Киевскую».
По адресу Курская, 40 был первый корпус, а на Днепропетровской, 49 — второй.
Оба здания были одинаковой конструкции и планировки.
По коридору, по одну сторону — где окна номеров выходили на улицу — были номера с удобствами: туалет, душ.
В номерах, окна которых выходили во двор, была только умывальная раковина. Душ и туалет — в конце коридора. Ключ у дежурной.
Туда селили командировочных и другой советский планктон.
Интуристов селили в номера с «удобствами». Там можно было встретить не только турмалаев, но и гостей из Югославии, Польши и других стран советского блока.
Фарцовщики «бомбили» всех. Без разбора.
Фарцовщик — это не спекулянт с Галёры или «ломщик» с набережной Макарова у чекового магазина.
Фарцовщик — это предприниматель, который напрямую производит покупку, продажу или обмен вещей с иностранным туристом.
Это не «мажор», который перепродаёт вещи на Галёре, взятые «на комиссию» у фарцовщика.Это тот, кто вступает в прямой контакт с иностранцем.
Привлечь фарцовщика к уголовной ответственности было нелегко.
Поэтому «милисиянеры» их чаще всего хватали после сделки, отбирали вещи и выгоняли под зад ногой.
Мусора тоже хотели щеголять в джинсах и курить Salem.
Надо понимать одну вещь: поймали тебя среди иностранных туристов в момент передачи денег и вещей или взяли после, когда ты шёл с барахлом.
Здесь как с карманником — не пойман за руку — не вор.
Оперативники знали, что дело надо передать следователям, следователям составить обвинение, потом прокуратура и только потом суд.
Часто всё это рассыпалось уже на уровне следователя — фарцовщик канючил при задержании :
— Нашёл…
— Подарили…
— Подали мне люли добрые ношенные вещи как советскому нищему… Из жалости-и-и…
Чаще всего фарцовщикам пытались пришить статью 154 УК РСФСР — «Спекуляция».
Формулировка была простая: скупка и перепродажа товаров с целью наживы.
Под эту статью попадали джинсы, пластинки, жвачка, импортные сигареты — всё, что перепродавалось «с рук».
Но здесь опять — надо было схватить за руку и доказать факт скупки или перепродажи. Тем более — с целью наживы.
«- Какая нажива-а-а!? Подали штаны рваные! На завод на работу ходить…» - ныли фарцовщики при задержании.
Если же дело касалось валюты, то добавлялась ещё более серьёзная статья — 153 УК РСФСР — «Нарушение правил о валютных операциях».
За неё могли дать до 8 лет лишения свободы. За особо крупные размеры — мазали лоб зелёнкой. Расстрел.
Так что у советской «фарцовки» не было собственной статьи.
Она жила на стыке 154-й (спекуляция), 153-й (валюта) и иногда других экономических статей.
Например, была ещё одна статья, которая часто всплывала в делах торговли и общепита — 156 УК РСФСР — «Обман покупателей и заказчиков».
По ней судили за обсчёт, обвес или другие махинации в магазинах и столовых.
Эту статью тоже могли попытаться притянуть к делу фарцовки.
Но, как я уже сказал, было очень тяжело схватить за руку. Мусора не хотели врываться в толпу туристов и фарцовщиков и арестовывать всех. Ведь для открытия дела нужны две стороны незаконной сделки. А тут иностранные граждане, подавшие упаковку жвачки или ношеные джинсы с себя советскому нищему — из жалости.
Часто фарцовщики шли на дело в обыкновенной советской одежде.
Фарцовщики работали в основном в гостиницах и ресторанах при интуристовских гостиницах. Вернее, на улицах, на походах к гостинцам.
Чтобы работать в внутри гостиницы, надо было вступать в сговор со «спецами» и ресторанной обслугой. Как и у валютных проституток. Они платили определённую сумму спецуре, чтобы те отвернули голову и не заметили их. Чаще расчёт происходил вещами.
Но фарцовщикам ещё предстояло столкнуться с ещё более грозной силой — горничными и уборщицами.
Для них фарца была конкурентом и они гоняли их с этажей швабрами и тряпками. Поэтому, лучше было «бомбить» в барах на этажах.
Например, в каждой большой интуристовской гостинице был пост. Туда входили:
• пост милиции (оперативник из районного РУВД),
• оперативники КГБ — 2-й отдел (контрразведка и наблюдение за иностранцами),
• дежурный офицер ОВИР.
Иногда они занимали отдельные кабинеты прямо в гостинице.
Это были в основном молодые работники, которым тоже хотелось иметь джинсы и курить Salem. Поэтому они отгоняли «мелочь пузатую» — школьников, клянчащих жевательную резинку, но серьёзные фарцовщики и проститутки всегда работали под их прикрытием. Им платили.
Фарцовщикам было безопаснее работать уже на улице, на подходе к гостинице. Там они быстро и договаривались с иностранными туристами о сделке.
…Пьяный «финик» стоял, покачиваясь, и сосредоточенно смотрел на пальму. Пальма смотрела на «финика»
Пальма стояла в кадке на втором этаже гостиницы «Киевская» у Автовокзала.
Там, на углу, где встречались два коридора, находилась зона отдыха — стояли диваны и кадки с фикусами и пальмами.
«Финик» выбрал пальму, в кадку которой он стоял и справлял малую нужду.
Вернее — писал.
А если быть точным теми словами, которые говорили горничные на этаже — ссал.
— Что ж ты, ирод, делаешь? До номера не дойти? — возмущалась горничная Тамара.
Турмалаи заехали ещё в четверг и сразу бросились продавать вещи. Кто-то получше, даже новые, другие уже ношеные — фарцовщики скупят всё.
Горничные были более разборчивые. Выбирали вещи, что получше, остальные скупала «фарца» на улице.
В эти дни заезда турмалаев в гостинице появлялись неприметные молодые люди, которые ходили по этажам, изображая командировочных.
Их было человека два. Внизу, сразу у входа, тоже появлялся человек в гражданском. Этот у лифта находился постоянно в дни заезда иностранных туристов. И тоже сменялся.
Горничные знали их в лицо и всегда делились с ними мешками с пустыми бутылками, которые собирали в номерах и принимались тут же в баре при ресторане по 10 копеек за бутылку. С 1981 года все бутылки стали стоить по 20 копеек.
Выгодно было всем — и буфетчице, и «лифтеру», и горничным.
«Лифтер» никогда не спрашивал, что у горничных в сумках, когда те выходили с работы.
Фарцовщики в эти дни пытались просочиться на этажи, так как на входе не было швейцаров и постоянного поста «спецуры», как в больших интуристовских гостиницах. А «лифтер» мог отойти по нужде или на обед.
Просочившихся гоняли горничные, для которых «фарца» была конкурентом.
— А ну-ка, марш отсюда! Ты что тут ползаешь? Сейчас сообщу куда следует! — могла прикрикнуть горничная на этаже очередному искателю дешёвых джинсов.
Хотя она сама не знала, куда звонить.
02?
…Финик на следующее утро извинялся за пальму.
Выглядел он жалко — стоптанные башмаки, потёртые джинсы, какая-то застиранная футболка. Другие вещи он все продал и пропил.
Но на футболке у него была надета короткая коричневая двубортная дублёнка.
— Кавери, сейста! — окликнула Тамара «финика». — Мюи таккиси. Друг, стой. Продай куртку.
Финик задумался. Он чувствовал себя виноватым, и в то же время ему было жалко дублёнку.
— Нельясата рупла, — Тамара пошла с козырей. — Четыреста рублей!
На финские марки это порядка 3000 марок!
В 1980–1984 годах по государственному курсу банка СССР 100 финских марок меняли финскому туристу примерно за 13 рублей.
Такая дублёнка стоила в Финляндии около 1200 марок.
Турмалай считать умел — и начал снимать дублёнку.
Обычно такую дублёнку фарцовщики на улице покупали за 200–250 рублей. Давали в два раза больше, чем финны официально могли обменять 1000 финских «морковок».
В автобус турмалаи грузились радостно и пьяно.
Они хорошо отдохнули, поблевали, получили по башке подносами от официантов…
Они восторженно и громко щебетали при погрузке в автобус.
Им было что вспомнить и о чём поговорить на пути назад в Страну Голубых озёр.
На улице было морозно.
Тамара дала финику верблюжье одеяло.
Жалко парня.
Хейпа! До следующих выходных!
😎⚓️🍾
Уточнение - все события происходили до 1986 года
